Маадай-Кара
У девяти гранитных скал
Аил в сиянье золотом
Стогранный каменный стоял.
Близ входа в каменный дворец
Литая коновязь была...

МААДАЙ-КАРА
ПЕСНЬ ПЕРВАЯ

Светлей огня - алыпа лик.
Народ в стране его - велик,
Миролюбив и светлолик,
Красноречив, остроязык -
Заполнил солнечный Алтай
И перелился через край,
Живет, не ведая нужды,
Глаза любого - две звезды.
Как белый утренний туман -
Дыханье статного коня.
В траве долин, в тиши полян
Под солнцем ласкового дня
Пасется разномастный скот,
По склонам с топотом идет
Стада, отары, табуны -
Неисчислимы и шумны,
Как будто летние кусты,
Листвой покрытые,- густы.
И семьдесят счастливых лет
Земли Алтая мирный свет
Хранит алып Маадай-Кара,
Неколебимый, как гора.
Всё - от высот Черет-Чемет
До склонов Чеметен-Туу,
Где злых снегов и ливней - нет,
Где круглый год земля в цвету,-
Владения Маадай-Кара,
Вместилище его добра.
Здесь, у слиянья синих вод,
В стоуглой юрте он живет.
Неисчислим его народ,
Несчитан разномастный скот.

Где воедино бурный бег
Сливают семь десятков рек,
В долине - лучшей из долин -
Стоит великий бай терек2 -
Стоствольный тополь-исполин.
И ухо высунет едва
Широкоскулая луна -
Как серебром звенит листва,
Как блещет золотом она.
Семиколенный бай терек
Оброс листвой, как днями век.
Под каждою из ста ветвей
Укроется табун коней.
На верхней ветви золотой,
Окружены листвой густой,
Кукушки вещие сидят,
Пути грядущего следят.
Звонкоголосые, они
Предвидят будущие дни.
И радуют вещуньи тех,
Кому сопутствует успех.
Печалят тех, кому судьба
Ютиться в шалаше раба.
Начнут кукушки куковать,
С золотолистой высоты -
Пойдут в долинах расцветать
Небесно-синие цветы.
Так, глядя в будущие дни,
Живут на тополе они.

В средине тополя того,
На ветке бронзовой его,
Два черных беркута сидят,
В глубины трех небес глядят,
За край земли бросают взгляд,
Пути и тропы сторожат,
Чтобы покой родной земли
Враги нарушить не смогли.
От их дыханья на ветвях
Звенит, колышется листва,
Их клекот слышится в горах,
Отсюда видимых едва.

У основания ствола,
Чтоб нечисть злая не смогла
Пройти, вселить в народы страх,
Сидят на кованых цепях,
Шулмусам3 тропы заступив,
Путь Эрлик-бия4 преградив,
Два черных пса сторожевых -
Тайгыла5,- неусыпно злых.
Алыпу верен пес Азар,
Алыпу предан пес Казар,
Кровавоглазые, они,
Клыками клацая, лежат
В злато-серебряной тени,
Алтая земли сторожат.
Тут славный аргамак6 стоит,
Ветвями от жары укрыт.
Живою вспоенный водой,
На пышных вскормленный лугах,
Покрытый шерстью золотой,-
Могучий конь Карыш-Кулак,
Чья грива, будто водопад,
Струясь, колышется, густа,
Чьи, укрывая след, висят
Сто прядей длинного хвоста.
Летит огонь, рокочет гром
От стука четырех подков,
И лунно-солнечным тавром
Скакун помечен с двух боков.
Глаза прекрасные черны,
Как при затменье две луны,
Глядят на обе стороны,
И все дороги им видны.
Всех обгоняющий коней,
Сильнее прочих скакунов,
И целых табунов ценней -
Алыпа аргамак таков.

Горой на берегу речном
У девяти гранитных скал
Аил в сиянье золотом
Стогранный каменный стоял.
Близ входа в каменный дворец
Литая коновязь была,
Ее серебряный конец
Глубь поднебесья приняла,
Другая коновязи часть
В мир подземельный уперлась.
В подземном мире - Айбыстан,
В заоблачном - Юч-Курбустан,
Властители подводят к ней
Своих божественных коней.
А промежуточная часть,
Где вязь узоров растеклась
В спокойном свете серебра,-
Принадлежит Маадай-Кара.
За стенами гранитных глыб
В аиле каменном своем
На медном ложе спит алып,
Объятый многодневным сном.
На одеяле — солнца лик,
Кошма — украшена луной,
Не пробуждаясь, спит старик,
Извечно правивший страной.
Лежал он семьдесят ночей,
И сделались виски белей.
Храпел он восемьдесят дней,
И разум сделался темней.
Его жена Алтын-Тарга
Сидит одна у очага.
Лунообразное лицо
Сияет — золота светлей,
Солнцеобразное лицо
Белеет — серебра светлей.

Ясней рассвета — свежесть щек,
И чистый лоб, как холм, высок.
Нагрудник, словно небосвод,
В богатой россыпи камней.
Звезда вечерняя взойдет
И тихо гаснет рядом с ней.
Алтын-Тарга встает, идет
Взглянуть: все так ли без забот
В долинах пышных бродит скот,
Все так ли весело живет
В достатке радостный народ.
Взглянула славная жена,
Взглянув, была поражена:
Везде упадок и разброд —
Разбрелся разномастный скот.
Идут передние стада,
Траву съедают до корней.
Плетутся задние стада
И гложут землю меж камней.
С родной земли и стар и мал
За тридцать гор откочевал.
Без предводителя народ.
Враждует ныне с братом брат.
Кто впереди других идет,
Теперь удачлив и богат.
Кто позади других бредет,
Объедкам рад, обноскам рад.
Алтай, который светлым был,
Подернут пепельною мглой...
Алтын-Тарга вошла в аил
И длинной острою иглой
Алыпа колет, гонит сон:
«Проснись, ты слышишь тяжкий стон?
Вставай, ты слышишь дикий рев?
Беда идет со всех сторон —
Народ покинул отчий кров,
Теперь кочует без конца,
Семья осталась без отца,
Без предводителя народ,
Без пастуха остался скот!»